А там, в другом, музыкально-поэтическом, смысле, тоже кавер — на всю заокеанскую поп-культуру вместе взятую. То есть, в принципе, ничего революционного, да и не надо, поскольку лучше Ланы эту специфическую борозду никто вспахивать так и не научился. Вот вам вишнёвый пирог под соусом из косметики Мэрилин Монро, немножко линчевского роудмуви-сюрреализма, калифорнийское солнце и несколько приветов золотым шестидесятым. Вот узнаваемые геотеги: West Coast, Голливуд, Оклахома, Йосемити.

Carnage: каким получился альбом, который Ник Кейв записал на карантине

Кабриолеты быстро едут по хайвэям. Красивые мужчины красиво проводят время в компании красивых женщин. Кто-то жарит сосиски у бассейна. Лирическая героиня одновременно может быть и нищей официанткой в дайнере, и роскошной светской дивой в сверкающих побрякушках, и очередной инкарнацией Джонни Митчелл: то, что изначально выглядит как постмодернистский абсурд, потом становится единым целым — проверенными методами собирается в портрет американской мечты. Тоже, конечно, постмодернистский, рафинированный, ненастоящий — однако донельзя обаятельный и трогательный.

Собственно, почему Дель Рей и любят преданные слушатели — во-первых, те её сограждане, которые, надо полагать, голосовали за Дональда Трампа; во-вторых, иностранцы, которые представляют идеальную Америку примерно такой. И если от трампистов Лана сейчас вроде бы пытается откреститься (хотя лид-сингл Chemtrails over the Country Club вообще-то романтизирует популярную среди них теорию заговора), то в остальном остаётся верна себе: строк о страданиях меньшинств не найти, зато про Иисуса, издержки успеха и зелёные лужайки она, конечно, не забывает.

А главное, продолжает бескомпромиссно культивировать свой фирменный, почти запретный в наше время образ — демонстративно хрупкой, печальной, "цветаевской" белой женщины с тяжестью на душе. Вот она — ищет утешения в постулатах протестантской этики, винтажной эстетике и ностальгии по былому. Ну и поёт всё так же — каждой высокой нотой старательно подражая салонным звёздам давно минувших дней с этой их обезоруживающей нежностью, помноженной на гиперчувственность.

Притом сами по себе песни, положа руку на сердце, получаются не всегда: здесь слишком много скучного камерного "инди", прямолинейных коммерческих баллад для радио, а воздушной фолк-рок-психоделии с тёплыми ламповыми подложками а-ля Norman Fucking Rockwell набирается всего на три-четыре композиции, плюс ещё парочка удачно сделаны под кантри и блюз. Впрочем, и на том спасибо — тем более что в эпоху воинствующего байденизма оценивать американское искусство приходится не столько по форме, сколько по содержанию.