Такие незатейливые сюжеты, как в «Фестивале Рифкина», Вуди Аллен способен писать штуки по три в день с закрытыми глазами. Чем и занимается. Да и пускай себе пишет, кто против-то? Все ж довольны. Разве вот только американская прогрессивная общественность недовольна. Правда, не сюжетами Вуди Аллена, а самим Вуди Алленом. Вознегодовала по поводу того, что было или не было 30 лет назад, и вышвырнула вон. Вуди Аллен пожал плечами и подался в Европу. Там испанцы к нему сразу с предложением: ты, мол, нам вот про Барселону снимал, а сними ещё про Сан-Себастьян. Ну Сан-Себастьян, где фестиваль. Откроем фестиваль в Сан-Себастьяне фильмом про фестиваль в Сан-Себастьяне, классно же.

"Последний богатырь: Корень зла": продолжение фэнтези-утренника

Обычно Вуди Аллен если не Нью-Йорк воспевает, а другой какой город, то это обязательно город с богатой историей, сложившимся имиджем и брендом, на повышение узнаваемости и престижности которого фильмы Вуди Аллена и работают в том числе. У Сан-Себастьяна с населением чуть больше, чем у Сызрани, нет ни богатой истории (относительно Венеции, Рима, Парижа или той же Барселоны, воспетых Вуди Алленом ранее), ни имиджа, ни бренда. Есть фестиваль, да и тот по значимости не на первых позициях. Хотя и далеко не на последних. Отсюда вопрос: на кой Вуди Аллену сдался этот Сан-Себастьян? А дело в том, что для воплощения конкретного замысла — вдоволь по-стариковски погундеть на тему «раньше было лучше, а нынче всё не то» — лучше места не найти.

Иллюстрацией ко второму тезису, «нынче всё не то», служит модный молодой режиссёр Филипп — собирательный образ модного молодого европейского фестивального режиссёра, любимца профильной прессы. Он красуется на ковровой дорожке, купаясь в комплиментах, журналисты восхищаются, как смело в своей последней картине он заявил, что война — это плохо. Филипп не моргнув глазом отвечает, что следующей картиной собирается наконец положить конец арабо-израильскому конфликту. Играет Филиппа, кстати, Луи Гаррель, и это делает образ смешным вдвойне, поскольку Луи Гаррель и сам немного такой модный фестивальный режиссёр, и у таких режиссёров снимается.

Морт Рифкин к творчеству Филиппа относится понятно как. Как к претенциозной банальщине. Ровно так же, очевидно, относится Вуди Аллен к современному европейскому фестивальному кинематографу, противопоставляя ему «нормальный» европейский фестивальный кинематограф — то есть тот, который раньше был. С примерами. Морт Рифкин, очередное альтер эго Вуди Аллена, постоянно воображает себе, во снах или наяву, сцены из знаковых, милых его киноведческому сердцу произведений европейских классиков, помещает в них себя и проецирует на них свою рефлексию по тем или иным поводам. Получается маленький самостоятельный фестиваль забавных уважительных пародий — фестиваль Рифкина. Начинается всё, правда, с «Гражданина Кейна» почему-то (спишем на чудную прихоть Вуди Аллена), а потом друг за дружкой идут сплошь мастера Старого Света: Лелуш, Трюффо, Феллини, Годар, Бергман. Хэдлайнером выступает Кристоф Вальц в роли Смерти из «Седьмой печати», дающий советы по правильному питанию. Несколько попсово, но на то он и хэдлайнер.

В общем, это история о том, как Вуди Аллен снял специально для фестиваля в Сан-Себастьяне кино, в котором фестиваль в Сан-Себастьяне и весь нынешний европейский фестивальный кинематограф высмеиваются с безжалостной иронией. Где-нибудь в Канне этот фокус, конечно, не прокатил бы. А в менее статусном Сан-Себастьяне прокатил легко — к вопросу, почему именно Сан-Себастьян. При этом Вуди Аллен прекрасно отдаёт себе отчёт в том, что его язвительность — отчасти из зависти старика к молодым. Тему зависти он проговаривает отдельно, и она нисколько не противоречит главному: ну да, всё так и есть. Раньше было лучше. А нынче всё не то.

4