Режиссера Вона Стайна вы можете помнить по фильму "Конченая" с Марго Робби. В первую очередь он выделялся локализованным названием, во вторую очередь — Марго Робби, в третью — аляповато, но эффектно расцвеченной нуар-стилистикой. И больше ничем. Ну ладно, еще ролью Майка Майерса. Марго Робби там изящно разводила болтовню, убивала мужчин, а в конце 10 минут разъясняла, о чем вообще это все было.

"Фауда": израильский сериал, который стал международным хитом

"Темное наследие" плюс-минус такое же. Плюс Лили Коллинз, минус Марго Робби, плюс роскошный парик Саймона Пегга, минус неоновое освещение и эстетика ночного безлюдного города. В конце вас снова ждет 10-минутный разъяснительный монолог, где подробно раскрывается, как все случилось на самом деле и почему, заменяющий собой скучный традиционный способ подачи детективного сюжета через обрывки информации, из которых путем определенных умозаключений должна сложиться целая картина. То есть можно сказать, что Вон Стайн обрел свой фирменный стайл — такой вот маленький рэп-фристайл. Хотя лучше бы толкового сценариста подыскал (йоу!).

О том, зачем покойный банкир держал взаперти какого-то мужика, мы узнаем — со слов этого мужика — к истечению первой трети фильма. После чего умная и сердобольная девушка в исполнении Лили Коллинз принимается, сосредоточенно хлопая большими глазами, за расследование других семейных секретов. В процессе чего узнает, что у нее имеется еще как минимум один родственник по отцу, а также что ее брат-политик, оказывается, нечист на руку (нечистый на руку политик, да где такое видано).

К основной теме, правда, это не имеет прямого отношения, так как основная тема исчерпывается единственным простым вопросом на повестке: правду говорит этот в подвале прикованный или нет. И ответ "да", как вы понимаете, тему автоматически закрывает, тогда как ответ "нет", наоборот, открывает новые горизонты.

"Лицо со шрамом": Том Харди грызет морковку и ходит под себя

Подкидывать поводы для сомнений в пользу того или иного варианта ответа, как было бы разумно и хорошо, создавало бы напряжение и подогревало бы интерес, — слишком сложная задача для Вона Стайна. Поэтому фильм тщательно избегает лишний раз озвученный вопрос затрагивать, и вместо этого пудрит нам мозги нагромождением незначительных подробностей — про брата-политика, который здесь не пришей кобыле хвост, про всякие мутные шашни и тому подобное. Чтобы мы, значит, послушно отвлеклись, как младенцы отвлекаются на погремушки, и, когда все неожиданно вскроется, ахнули: ну ничего себе! Стало быть, за дурачков нас держит Вон Стайн.

И вместе с тем, надо признать, одна "погремушка" здорово удалась — Саймон Пегг в парике не то чтобы гениален, но весьма занятен. Из него уже вон и мемчиков понаделали, с тем заходом, что, дескать, вот так мы все будем выглядеть к концу самоизоляции. По нынешним временам это уже достижение. Кроме того, Саймон Пегг, изображая безумие, бормочет себе под нос рецепт лаймового пирога и столь убедительно расхваливает этот пирог, какой он вкусный и как помогал ему все эти годы в заточении не потерять воли к жизни, что так и хочется кусочек этого волшебного пирога откусить. Это, пожалуй, второе и последнее достоинство "Темного наследия" — хозяйке на заметку.

2