Начинается всё точно, как в «Марии-Антуанетте» Софии Копполы: молодая барышня прибывает в чужую страну, чтобы составить счастье местного правителя, тут же сталкиваясь со всяческими неудобствами и всеобщим непониманием. Правда, там правитель, стеснительный принц, ещё только готовится когда-нибудь занять трон, а здесь он уже вполне действующий самодержец: Пётр Третий в «Великой» женится на Екатерине, давно находясь в статусе монарха. И если это вам кажется непростительным преступлением против исторической правды, даже не думайте смотреть дальше.

"Фауда": израильский сериал, который стал международным хитом

Пётр Третий не только с юных лет правит Россией, по сюжету он также является не внуком, а сыном Петра Великого (которого, если верить надписи на постаменте его памятника, звали Петру Великая) и Екатерины Первой, чья мумия, не застрахованная от пикантного вандализма, выставлена в одном из императорских покоев.

И это всё не просто бессмысленное сюжетное «допущение», коих и так тьма тьмущая, а вполне осознанный манёвр: в результате юный Пётр оказывается не просто каким-то там герцогом Гольштейн-Готторпским, волею случая занявшим российский престол, а истинным воплощением царизма — плоть от плоти русского государства.

Соответственно, вместо борьбы двух изначально примерно одинаково посторонних России людей за власть над нею образуется совсем другой сюжет: представительница просвещённой Европы практически в одиночку противостоит затхлым нравам варваров во главе с их диким вождём. Бедняжке Марии-Антуанетте у Копполы приходилось привыкать к строгим нравам чопорной предреволюционной Франции, на долю же Екатерины в «Великой» выпадает противоположное — и куда худшее.

Государь предстаёт, разумеется, полным дегенератом (куда там трагикомичным версиям Павла Деревянко и Александра Яценко). А ещё воюет со шведами и брадолюбием — очень хочет на папу походить. Изображает молодого императора британец Николас Холт — и с таким упоением, что нередко перетягивает на себя одеяло, отвлекая от протагонистки в исполнении Эль Фаннинг. Она тоже, впрочем, вовсю старается, показывая недоумение, культурный шок и ужас от непрерывно творящейся вокруг вакханалии. И небезосновательно: каждые несколько минут окружающие орут «Ура!», бьют посуду и беспорядочно сношаются во всех тускло-коричневых помещениях дворца. Есть и другие развлечения: «мусс из губ лося», например, а также стрельба по медведям (вы же знали, что будут медведи? О, в этом сериал вас не разочарует), швыряние шаров по бутылкам, запуск собачек с балкона с парашютом, отрубленные головы на тарелочках, весёлые массовые пытки и тому подобные аристократические шалости.

Создатели сериала сделали всё, чтобы обезопасить себя от критики со стороны ревнителей исторической достоверности, демонстративно населив Россию XVIII века неграми, азиатами и индийцами (что вполне можно также рассматривать как забавный выпад в адрес современных «прогрессивных» кинематографистов, пытающихся делать то же самое, только с серьёзной миной продолжая настаивать на каком-то историзме) и намеренно набив его под завязку самыми вопиющими анахронизмами — то «Белая армия, чёрный барон» в исполнении «Чернобыльского хора» (такой тут юмор в основном) зазвучит, то вообще «Священная война» на фоне заиграет. Тактический ход нельзя не признать удачным — с одной стороны, он как бы добавляет юмора (почти что «интеллектуального» — на фоне остальных шуток), с другой — действительно заранее снимает все вопросы насчёт соответствия фактам. Ну какие, в самом деле, могут быть вопросы, когда графа Орлова играет Саша Дхаван?

Сериал "Фрейд": готический детектив в австро-венгерских декорациях

Мы этими бесполезными разоблачениями, понятное дело, заниматься и не собираемся. Да и клюква как таковая, все эти «Казак, казачок, казак — миленький жучок» (да, русские военные в «Великой» поют что-то такое), способны вызвать пламенный гнев только у обиженных дураков. Русские давно привыкли добродушно над клюквой посмеиваться — будь она намеренная или неумышленная, как в памятных «документальных» «Последних царях» с их дореволюционным Мавзолеем и армянским монастырём в Уральских горах. Но на этот раз дело совершенно в другом, и недавний холивар вокруг «Чернобыля» HBO продемонстрировал, что далеко не все почему-то в состоянии разглядеть вполне очевидную разницу.

Одним из сценаристов «Великой» является Тони МакНамара, соавтор «Фаворитки» Йоргоса Лантимоса, с которой многие сразу же принялись шоу Hulu сравнивать. На самом деле по настроению оно куда ближе к другому нашумевшему произведению — «Смерти Сталина» Армандо Ианнуччи, которой, однако, вчистую проигрывает в остроумии, к тому же периодически зачем-то бросаясь то в кровавый «игропрестольный» трэш, то в невразумительную мелодраму. Указанные жанровые отклонения особенно причудливо смотрятся в сериале, где придворная дама мастурбирует, глядя на памятник Петру Великому (или Петру Великой), император требует от подданных оголить то гениталии, то соски, а императрица с кряхтением и повизгиванием мочится на пшеницу, чтобы выяснить, не появился ли в её утробе наследник (это уморительное зрелище не раз повторится).

Между тем и «Фаворитка», и злосчастная «Смерть Сталина» высмеивали — и не без успеха — природу придворных интриг и закулисье тоталитарного режима, не слишком, в пределах разумного привязываясь к избранным декорациям (несмотря на их соблазнительную колоритность) и обретая определённую универсальность благодаря изучению пороков человеческой природы как явления.

Всё не так с «Великой», где фраза «Это Россия», служащая исчерпывающим объяснением любому безобразию и идиотизму, звучит немногим реже, чем слово на букву «F» в «Дэдвуде». Общая идея по ходу дела формулируется вполне недвусмысленно — «в этой стране» когда-либо зажить по-человечески настолько же реально, насколько встретить говорящую свинью.

Третий сезон "Мира Дикого Запада": флагман HBO сбился с курса

Справедливости ради отметим, что король Швеции (от него, к слову, мы узнаём, что Петербург «400 лет был шведским городом», который впоследствии вероломно захватил Пётр Великий) показан почти таким же инфантильным кретином, как и русский коллега, но его тупость заметно компенсируется мудростью обманчиво скромной супруги, с которой Екатерина решает брать пример — не забываем, что мы живём в век движения #MeToo и эту повесточку отработать тоже необходимо. Тем более что она сюда отлично вписывается — в противостоянии двух нелепых допотопных госсистем русская, естественно, оказывается самой нелепой и допотопной. Есть где сильным и независимым барышням себя показать.

Конечно, «Великая» — это совсем не та изощрённая идеологическая диверсия, какой был тот же «Чернобыль» с его аккуратной подменой существенных деталей. Это просто каша из грубых и предельно поверхностных представлений о России, бытующих в голове среднего жителя западного мира, утрированных до полного гротеска. А представления среднего жителя западного мира известно какие. Помимо осведомлённости о медведях, бородатых попах (главного попа зовут почему-то не Распутиным — досадный промах), повальном пьянстве и общей недоразвитости, авторы «Великой» блеснули своим знанием русской литературы и новейшей истории, наделив второстепенных героев такими фамилиями, как Ростов и Раскольников, Киров и Брежнев, Горький и Чехов (последний — доктор, смотрите-ка, среди прогульщиков в команде сценаристов затесался троечник!).

«Великую» можно было бы ещё сравнить с неприхотливыми сериалами типа «Плебеев» и «Северян», активно использующими в качестве главного комического приёма примерку современных моделей поведения на жителей прежних эпох — в проекте Hulu он тоже время от времени идёт в ход, хотя и не является основным. Но здесь не обойтись без другой существенной оговорки: ни древние римляне, ни викинги напрямую не ассоциируются с нынешней Италией и скандинавскими странами соответственно. А вот Российская империя, равно как и СССР, с лёгкостью регулярно проецируется на Российскую Федерацию. Нет, не потому что «у нас ничего не меняется», а потому что и Римское государство, и кровожадные норманны остались в далёком прошлом, а Россия никуда не делась, в то время как её образ в глазах «западных партнёров» если и подвергся каким-то корректировкам, то не слишком значительным. Соответственно, «Великая» неминуемо заходит на поле политической сатиры и именно в этом качестве как минимум отчасти воспринимается. Что само по себе, конечно, совсем не плохо. Просто такая сатира — с медведями и казачками — может быть только скверным и пошлым анекдотом.

2