"Призраки усадьбы Блай" — формальное продолжение "Призраков дома на холме", хита Netflix, безусловной жемчужины в фильмографии Майка Флэнегана. Причём эпитет "формальное" из предыдущего предложения поначалу хочется исключить. Да, история нынче другая, но вот идентичная, казалось бы, концепция — обжитая потусторонними сущностями недвижимость. Вот пресловутые "ужасы" в графе "жанр". Вот узнаваемый стиль — сдержанный, но не без эстетства. Вот, в конце концов, отчасти тот же самый замечательный актёрский состав (персонажи, конечно, сменились). Сплошные пересечения. Тем удивительнее то, насколько вторая глава отличается от первой — и насколько отличия принципиальны.

"Спайс бойз": белорусский экстремальный трип-хоррор

Настроенческие чувствуются сразу — со вступительных титров и камерного пролога. Если основной эмоцией Hill House был липкий сюрреалистический страх — и он же безраздельно царил в одноименной постройке, методично доводя её обитателей и заодно нас до нервического исступления — то Bly Manor постоянно окутан тяжёлой, гнетущей печалью и вязкой, удушливой тоской. Разномастные паранормальные активности в нём мотивированы не какими-то там особо злокозненными событиями и запредельно порочной гнусью, а простыми (правда, насчёт их кажущейся "простоты" автор как раз-таки и предлагает хорошенько подискутировать) человеческими, семейными горестями и утратами.

Что, разумеется, кардинально трансформирует системные связи между мистикой и психикой. Привидения теперь — суть элементы декора, не слишком-то жуткие и сами по себе почти (почти!) безопасные. Зато в причинах их появления шоураннер разбирается доскональнее некуда. Тут и душераздирающая повесть о фатальной предсвадебной ссоре, и, например, новелла о циничной манипуляции, и ядовитая супружеская неверность, и братско-сестринские предательства, и туманный пруд, и глубокий колодец, и — куда же без них — незарастающие детские травмы. Короче говоря, полный набор из репертуара Стивена Кинга иже с ним — плюс неясные тревоги, плюс фрейдистско-юнгианские штучки, плюс непаханное поле для рефлексии.

Всё упомянутое пусть и не отменяет хоррор-составляющей, однако уводит её в альтернативное, меланхолическое качество. Вместо кошмарной Дамы со свёрнутой шеей в дверных проёмах особняка Блай мелькают унылые, безликие, согбенные фигуры. Из зеркал укоризненно таращит огненные очи чёрный силуэт — неистребимое чувство вины протагонистки. Заброшенное крыло угасающего поместья пугает не столько автономной работой музыкальной шкатулки, сколько обыкновенными полароидными фото (за каждым чья-то трагедия). В старых стенах то появляются, то исчезают глубокие морщины-трещины. Маленькая девочка населяет кукольный домик фигурками ушедших — и оный ритуал, ясное дело, не банальная невинная детская забава.

Недостаёт лишь песен из White Chalk Пи Джей Харви, пронзительной пластинки о тождественности страха и грусти. С другой стороны, лаконичность саундтрека компенсируют умело написанные диалоги/монологи о всяком подобном. Центральной — виртуозно, мастерски раскрытой — темой становится жестокая причудливость человеческой памяти: кто-то жив (или, скажем так, относительно жив), пока мы о нём помним — фантомы липнут к воспоминаниям — но кого-то просто не получается забыть, отпустить и освободить, даже когда очень надо. В этом отношении "Призраки" вполне успешно, добросовестно наследуют своему условному первоисточнику — классической викторианской повести Генри Джеймса "Поворот винта"; оттуда же, кстати, позаимствован олдскульный приём с ненадёжной рассказчицей. Хотя переосмыслений, понятно, хватает.

"Падение": Вигго Мортенсен изливает душу

Помимо скачка действия на век вперёд, среди главного — столкновение культур (героиня — американка, поэтому в мире британцев по умолчанию чужая: ей бы научиться заваривать чай), важный мотив классового неравенства и контент-политика Netflix в виде ЛГБТ-романтики. Впрочем, зашифрованная гомосексуальность в британской готической литературе присутствовала с избытком — будем считать, Флэнеган обозначает её буквальнее, в духе нашего сверхпрямолинейного времени. И, к своей чести, делает это достаточно деликатно, целомудренно, не злоупотребляя сантиментами нигде, кроме чересчур слезоточивой концовки.

Хуже получается с мета-трюками типа жонглирования пластами реальности, снами, флешбеками и парафразами "Других" Аменабара: они, во-первых, местами чрезмерно усложняют запутанное повествование и, во-вторых, порой провоцируют занудное "объяснялово", которое почти всегда портит удачные мистические предприятия. К тому же не всякий зритель выдержит гипнотически медлительный темп, да и вообще — для тех, кто до сих пор не понял, ещё раз уточним: собственно страшилок в стандартном или нестандартном кинематографическом смысле от сериала ждать особо не стоит, иначе велик риск заскучать и разочароваться. Что никоим образом не мешает самому сериалу оправдывать ожидания иного рода — как минимум присущие любителям серьёзной, вдумчивой драмы.

4