Новый фильм стал для самого Винтерберга — ничуть не меньше, чем для придуманных им героев — своеобразным подведением итогов. На этом не лишенном юмора, изящном и выверенном танце жизни и смерти, молодости и угасания, лежит печать личной трагедии. Фильм посвящен Иде, дочери Винтерберга, погибшей в автокатастрофе во время, когда проводились съемки. По замыслу режиссера она должна была сыграть роль одного из детей главного героя. После было решено немного видоизменить сценарий и наделить Мартина двумя сыновьями. На оцепенении младшего от происходящего камера в одной из сцен замирает с особым трепетом и пронзительностью — возможно, далеко не только потому, что никем не принимаемые всерьез свидетели, маленькие дети, запоминают происходящее лучше всего. И несут сделанные выводы с собой дальше, если есть куда.

"Еще по одной": Мадс Миккельсен "датствует" по-черному

С собой в новое кинопутешествие Винтерберг взял тех, кто принимал участие в создании «трех китов», наиболее впечатляющих и резонансных его работ — неистового Томаса Бо Ларсена из «Торжества», Мадса Миккельсена и Ларса Ранте из «Охоты», Маунуса Милланга из «Коммуны». Где-то близко к вышеупомянутым располагается «Субмарино», а также «Дорогая Венди» по сценарию Ларса фон Триера, перекидывающие своего рода мостик между человековедческими работами Винтерберга и его опытами, ориентированными на узкую датскую аудиторию. А выбранная тематика, если присмотреться, отчасти перекликается с его дипломной работой, короткометражкой «Последний раунд» (Sidste omgang).

«Еще по одной» стал тем фильмом, в котором национального куда больше, чем в «Торжестве» и «Охоте», но меньше, чем в «Коммуне», что делает его в принципе понятным и впечатляющим и без считывания второго пласта, который, между тем, крайне интересен.

Фабула самого повествования проста — четверо друзей, работающих в старшей школе, решают проверить верность якобы существующей теории норвежского ученого: если все время поддерживать умеренный уровень алкоголя в крови, качество личной и профессиональной жизни должно улучшиться. У товарищей разные исходные условия: двое женаты, двое одиноки. Семейные пары тоже различны — одна все еще находится в стадии активной динамики семейных отношений, другая — делает вид, что таковые отношения существуют, больше по привычке и из-за детей. К холостяцкой жизни ведут тоже разные пути — учитель музыки все никак не может решиться на ответственный шаг, а физрук, отчаявшийся хоть чего-либо добиться, кажется, давно махнул на все рукой.

"Распоряжение": власти Бразилии решили депортировать всех негров

Эксперимент, начатый теми, кто призван сеять доброе и вечное, тоже происходит не в безвоздушном пространстве, а в датской гимназии, славящейся богатыми традициями совместного времяпрепровождения, от которых взлетят брови многих свободомыслящих родителей школьников нашей страны. И чем дальше, тем больше смыслов Винтерберг втягивает в происходящее, закольцовывая повествование, подбирая каждому знаковому этапу в новом бытии героев соответствующее настроение, транслируемое через музыкальное сопровождение.

Одна из учениц на уроке психологии цитирует фразу из учебника, на поверку являющейся одной из общеизвестных версий максимы Сёрена Кьеркегора в «Болезни к смерти»: «Осмелиться — означает на мгновение потерять опору, не осмелиться — значит навсегда потерять себя».

Многоликий датский экзистенциализм проявляет себя и в тщательно подобранном музыкальном оформлении, и в словесных образах. Перед взглядом Кьеркегора словно три Дании — одна, сказочно-андерсеновская, вторая — не менее поэтичная, но, как окажется позже — роковая. Первая являет себя в положенных на музыку строках стихотворения великого датского сказочника «Я в Дании рожден» (I Danmark er jeg født), радостных и жизнеутверждающих. Вторая — в очаровательном исполнении малышами неофициального гимна Дании «Эта прекрасная земля» (Det er et yndigt land), чьи слова написаны романтиком Адамом Эленшлегером. А третья — в пророческом эхе предыдущей. Живописный край превращается в хрестоматийную шекспировскую тюрьму, воды, омывающие берег, обитель Фрейи, превращаются в морскую пучину, населенную коварными сиренами. И это все, в своей скромной скандинавской неброскости, является настоящим славословием родине режиссера, с тревогой, смешанной с любопытством заглядывающего в ее будущее.

"Честный кандидат": столичные либералы заискивают перед глубинкой

А герои, проходящие через ряд забавных моментов, озарений, неловкостей и унижений, остаются наедине со скелетами в шкафу, их не нужно направлять или подгонять, встреча со своим нутром все равно состоится. Здесь нет места душераздирающим скабрезностям «Торжества», в котором семейство распадается на десяток зияющих одиночеств, отсутствует тотальное преследование «Охоты» и куда более слабо выражен всеобъемлющий и полный витальности коллективизм «Коммуны». У каждого своя судьба. Но из этих индивидуальностей складывается нечто общее, приобретающее вполне определенный вектор. Дания, куда несешься ты? Ответ, видимо, может дать лишь Мадс Миккельсен, хореографически взмывший в воздух живописной дугой.